Беспорядки начались в сентябре в школах Парижа и его окрестностей, где старшеклассники устроили забастовку из-за нехватки учителей, переполненных классов и разрушающейся инфраструктуры. К их жалобам вскоре присоединились учителя, профсоюзы и люди, страдающие от цен на топливо и стоимости жизни, превратив школьный протест в общенациональное движение.¹

К выходным по всей Франции на марши вышли более 500 000 человек. Большинство протестовало мирно, однако беспорядки были серьезными: мэрия Лиможа выгорела, магазины разграбили, на полицию нападали, а сотрудники правоохранительных органов применяли слезоточивый газ. Президент Эммануэль Макрон заявил, что мародеры возместят ущерб, а те, кто стремится свергнуть Республику, понесут ответственность; наряду с преступниками он обвинил «мятежные элементы из радикальных крайне левых групп».¹

Акцент правительства на поддержании закона и порядка столкнулся с онлайн-нарративом, представляющим кризис как проблему иммиграции. Илон Маск распространил пост, назвавший беспорядки «сводкой о вторжении во Францию».Elon Musk (elonmusk)² Однако, согласно репортажам о протестах, первоначальные требования учащихся касались школ, а не иммиграции или религии.³ Маск также поделился постом, в котором утверждалось, что «Франция горит».Elon Musk (elonmusk)⁴

Экономисты предлагают менее однозначное объяснение. Эндрю Кеннингем из Capital Economics заявил, что не было «единственного спускового крючка»: расходы на энергию имеют значение, но сами по себе не объясняют, почему насилие вспыхнуло именно сейчас.⁵ Давление сошлось в одной точке — рост цен, ухудшение государственных услуг, безработица среди молодежи и бюджетный спор о том, как сократить дефицит Франции. Дуглас Йейтс назвал это сочетание «бурей, превратившейся в ураган».⁵

Таким образом, Макрон сталкивается сразу с двумя кризисами: непосредственным насилием, требующим силового ответа, и длительным экономическим недовольством, которое изначально вывело на улицы сотни тысяч людей.